Деятельность Петропавловской церкви в годы Советской власти

1 часть здесь

Одним из первых актов, предпринятым после победы Советской власти в 1918 году, было упразднение Управления духовного ведомства в армии. Согласно приказу по Военному ведомству от 16 (29) января 1918 года, все священники, служившие в военных частях, были уволены. Имущество и денежные средства воинских церквей предписывалось сдать на хранение войсковым комитетам частей (19).

Для руководства работой по выполнению Декрета СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (23 января 1918 г.) при НКЮ РСФСР 8 мая 1918 года был создан 8-й отдел, который так и назывался «Отдел по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства», получивший впоследствии короткое название «Ликвидационный» (20).

Советская власть в Иркутске была установлена после декабрьских боев 1917 года и для проведения в жизнь декретов и постановлений Совнаркома были созданы соответствующие органы.

Церковь в военных лагерях на ст.Михалево была закрыта и с разрешения ликвидационной комиссии большевиков в мае 1918 года была передана комитетом советских организаций в дар приходскому совету Николо-Иннокентьевской церкви для восстановления на площади в Глазковском предместье города Иркутска (21). В газете «Наше знамя» за 26 мая 1918 года сообщалось, что «дело у глазковского совета идет так хорошо, что в настоящее время совет просит прислать техника для отвода места».

Таким образом, решения о передаче церкви и отводе места для ее восстановления в Глазково были приняты большевистской властью. Возможно, новая власть приняла такое решение в популистских целях и надеялась, что перенести и восстановить храм за свой счет приход не сможет.

Однако, в связи с мятежом чехословацких войск и активизацией деятельности антибольшевистских сил в начале июля 1918 года большевики покинули Иркутск. К осени в Восточной Сибири установилась власть антибольшевистского Временного Сибирского правительства. Реализация большевистского Декрета «Об отделении церкви от государства…» была отсрочена в Иркутске на два года.

Закладка и начало строительных работ по восстановлению Петро-Павловской церкви произошли в период прихода ко власти Временного Сибирского правительства.

Глазковский Приходской совет через газеты обратился с воззванием о сборе средств на сооружение храма, который было решено восстановить как памятник в честь «убитых чехословаков и русских воинов Временного Сибирского правительства, погибших за национальное славянское дело». В воззвании подчеркивалось, что «средств на это дело весьма и весьма мало» (22).

Закладка храма на главной площади Глазковского предместья на углу Кругобайкальской и Гоголевской улиц состоялась 6 октября 1918 года. Опишем это событие подробнее: «В час дня после краткого богослужения в Николо-Иннокентьевской церкви молящиеся и духовенство крестным ходом подошли к площади по Кругобайкальской ул. – месту закладки храма, где были выстроены: батальон 7-го чешского полка, рота унтер-офицерской школы и рота иркутского особого назначения полка при оркестре музыки. Тут же присутствовали: командир 4-го восточно-сибирского корпуса генерал-майор Элерц-Усов, начальник штаба округа, начальник гарнизона, представители от чехо-словацких войск поручик Шоурек, от штаба восточного фронта, губернский комиссар П.Д.Яковлев, представители торгово-промышленного класса В.Г.Горелов, И.Д.Шварц, от городского самоуправления М.С. Стравинский, инспектор милиции, начальник самоохраны и представители различных обществ, организаций. Заметно отсутствие представителей рабочего класса. На отведенной для храма площади уже вырыты канавы для фундамента; по сторонам на столбиках приспособлены для обозрения планы» (23).

Перед актом освящения выступил священник Николо-Иннокентьевской церкви о. Прокопий Копылов, который в своей речи придал «важное значение закладке настоящего храма-памятника героям чехословакам за освобождение от ига большевиков». Коснувшись истории большевистского восстания в Иркутске – оратор указал, что таковое имело свое начало в Глазково, а потому и нахождение этого памятника, по мнению большинства глазковцев, должно быть в глазковской местности. Памятник этот есть начало возрождения мощи родины и ликвидации позора России. Отказ от участия в деле создания его, свидетельствовал бы о несочувствии и неблагодарности» (24).

После непродолжительного богослужения архиепископ Иоанн освятил первый камень и заложил его в фундамент храма. Представители военных и гражданских депутаций, присутствующие на освящении, также заложили камни.

После этого была отслужена панихида у памятника павшим героям чехословакам, сооруженного на общей могиле глазковского кладбища (до нашего времени кладбище не сохранилось).

Из описания этого события видно, какое важное значение придавали помощи союзников, особенно чехословаков, которые являлись славянами и, помогая России, делали общее Славянское дело. Такие мысли были широко распространены в русском патриотически настроенном обществе и опирались на «русскую идею», сформулированную Н.Я. Данилевским (1822-1885) в своей работе «Россия и Европа». В основе «русской идеи» Н.Я.Данилевского лежит постулат об особом, отличном от европейского (романо-германского), славянском культурно-историческом типе, о своеобразии славянской цивилизации, которую Запад никогда не признает и будет стремиться завоевать, поссорив славянские народы, разделить их, подавить национальное самосознание, вытравить самобытную культуру с помощью распространения и внедрения своей «цивилизации». «Задачу объединения славян Н.Я.Данилевский считал ключевой в мировой геополитике. И формулировал ее очень жестко и требовательно: «… для всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, болгара (желал бы прибавить и поляка) – после Бога и его святой Церкви, - идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага, ибо ни одно из них для него недостижимо без ее осуществления, - духовно-народного и политически-самобытного, независимого славянства…» (25). Этим объясняется решение построить храм «в память убитых чехословаков и русских воинов Временного Сибирского правительства, погибших за национальное славянское дело». Правда, дальнейшее поведение чехословаков не оправдало надежд на единство действий за общее славянское дело.

Был создан комитет по постройке храма-памятника, который продолжил сбор средств на его строительство, в Сибирском торговом банке открыт счет для перечисления пожертвований. Комитет предложил принять участие в сборе пожертвований Городской управе, ее служащим и думе. В газетах сохранились некоторые свидетельства о перечислении пожертвований: поступили, например, деньги от начальницы и учениц женской гимназии, от учеников коммерческого училища (26).

О ходе восстановления Петропавловского храма за 1919 год никаких сведений не найдено.

В январе 1920 года в Иркутске утвердилась Советская власть и первым шагом, который она предприняла по отношению к религии, было постановление ревкома от 27 января 1920 года о роспуске домовых церковных приходов, как «организаций самой черной реакции». Приходские храмы пока не трогались (27).

Петропавловский храм продолжал восстанавливаться. В конце мая 1920 года «доверенные вновь образуемой общины при строящейся Петро-Павловской церкви», Маурин и Некрасов, обратились в Иркутский Епархиальный совет с просьбой об открытии самостоятельного прихода при означенной церкви, в чем им было отказано в связи с тем, что церковь была еще не достроена (28). Сохранился список недоделок на строительстве храма по состоянию на 18 июня 1920 года: «Крыша с южной стороны не покрыта деревом и железом, протекает. Купол церкви не обит и леса не убраны. Нет крыльца. Внутри храма нет совершенно пола (нет цемента) и печей. Продолжается обшивка тесом и установка решеток на хорах. Леса не убраны. Дверь на крышу с хора не заделана, представляет отверстие. Престол поставлен неправильно. Нет ставней и решеток, в дверях – запоров. Не обеспечен (т.е. не защищен – П.Р.) от грабителей» (29).

Несмотря на такие существенные недостатки, было решено уже через неделю назначить комиссию для решения вопроса о времени освящения.

25 июня 1920 года Комитет по постройке нового храма вновь обратился к благочинному градо-иркутских церквей с просьбой поспешить с освящением храма, невзирая на недоделки, которые, как было обещано, будут устраняться после освящения, «покуда храм не будет приспособлен для служения в нем зимой». Причина такой спешки объяснялась просто: власти хотели занять здание восстановленного храма под госпиталь. Отсутствие отопления, вероятно, останавливало их совершить такой акт.

5 июля 1920 года церковь была освящена архиепископом Иркутским Анатолием во имя Первоверховных Апостолов Петра и Павла (30). Это был один из первых актов нового архиепископа, только что вступившего в управление епархией.

Храм, вероятно, так и не был окончательно достроен и превращен в зимний. После закрытия Петропавловской церкви, здание ее в январе 1930 года было передано Свердловскому совету безбожников. В акте передачи была дана его характеристика, в которой отмечалось, что «здание деревянное, на каменном фундаменте, под железной крышей. Здание не оконопачено, без отопления, за исключением двух сторожек, в которых имеются очаги. Стены не оштукатурены, потолки частично подшиты. На потолке смазки и засыпки нет» (31). Во время богослужений зимой, собственно «храм», вероятно, отапливался железными печками – «буржуйками», которые упоминаются в описи имущества церкви. Ежегодно в смету расходов закладывалась сумма на покупку 30 куб. саженей дров, которая свидетельствует, что дров сжигалось много – более 240 куб. метров (32). Вероятно, сюда входили и дрова, используемые для отопления квартир причта.

В здании было проведено электрическое освещение. В 1928 году земельный участок на средства прихожан был обнесен штакетной оградой. Вокруг храма был разведен сад (33).

Следует отметить, что площадь церкви, так же как и площадь земельного участка в разных документах указывается различная: так в Учетном листе на церковь за 1923 год указывается площадь 122 кв. сажени, а в справке о местонахождении храма за этот же год - 131 кв. сажени (34). В клировой ведомости за 1920 год указана площадь «земли при церкви» - 1000 квадр. саженей (35), что составляет чуть больше 4000 кв. метров, а в Реестровом плане 1929 года в экспликацию занесены уменьшенные цифры: застроенной земли – 625, 5 кв. метра, незастроенной – 3035, 5 кв. метра, а всего – 3661 кв. метр.

В район обслуживания данного прихода входило 20 кварталов, которые ограничивались: с востока – Пушкинской улицей, с запада - Селитбенной, с севера – Понтонной и с юга – Жарниковской (илл.11). Число прихожан на 1923 год составляло около 2300 человек (36).

Деятельность Петропавловской церкви в первые годы Советской власти

После Декрета «Об отделении церкви от государства…» деятельность Петропавловской церкви стала идти по новым правилам.

При каждом храме организовывались Православно-Христианские религиозные общества, которые действовали согласно утвержденному Уставу. Зачисление в члены общества происходило по заявлению лица, желающего вступить в члены такового, с ведома Совета уполномоченных общества после утверждения общим собранием. Все члены общества с их семействами, имеющие местожительство в пределах прихода, вносились в особую общую книгу, в которой отмечалось: фамилия, имя, отчество, род занятий каждого, время рождения, вступления в брак, время смерти, время переселения в общество или выбытия из него. Обсуждение и решение всех общих дел и вопросов принадлежало Общему собранию, исполнительным его органом являлся Совет уполномоченных. Священнослужителей также избирало общее собрание. Общество могло быть закрыто по постановлению Губисполкома или по постановлению ¾ голосов общего собрания членов общества (38). Приведенные здесь положения взяты из Устава Греко-Российского Православно-Христианского религиозного общества при Петро-Павловском храме предместья Свердлова (Глазкова) (см. архивные выписки).

Для организации полнокровной деятельности приходских общин в новых условиях Архиепископом Анатолием было разработано «Положение о приходских сестричных союзах», согласно которому во всех приходах Иркутской епархии были организованы «сестричества» (39). Действовал такой «сестричный союз» и в Петропавловском храме. В сохранившихся протоколах общих собраний Петропавловского общества за 1925-1927 гг. отмечаются отчеты о приходе и расходе денежных сумм сестричным союзом. Так на отчетном общем собрании за 1927 год в докладе председателя Совета Уполномоченных Н.В.Соловьева была отмечена плодотворная деятельность членов сестричного союза С.П.Граве, М.И.Смирновой, С.Р.Мутовиной и Л.М.Шатуновой, которым была объявлена благодарность за энергичную деятельность по украшению и обновлению храма (40). Кроме этого, сестричества занимались организацией хорового пения, оказывали духовную и материальную помощь членам приходских общин, собирали продукты, деньги и вещи для заключенных в местах лишения свободы и лагерях и для голодающих. В докладе о состоянии Иркутской епархии уже за 1920-1921 гг. отмечалось, что деятельность «сестричных союзов» «весьма осязательно сказывается на деле оживления приходской жизни» (41).

Вся жизнь церковного общества регулировалась, контролировался каждый его шаг: общие собрания, крестные ходы, панихиды на кладбище, концерты проводились только с разрешения власти. Заявления на проведение мероприятий должны были подаваться за две недели до их совершения (42). Каждые полгода в Административный отдел также предоставлялись списки священно- и церковнослужителей, членов Хозяйственного комитета, Совета Уполномоченных и членов Религиозной Общины (вступивших и выбывших), которые составлялись согласно Уставу общества. Одно из дел фонда Иркутского окружного административного отдела наполнено списками членов Петро-Павловского общества за период 1923-1929 гг. (43).

Необходимые для богослужения здания и утварь Общество получало по договору, который заключался ежегодно на условиях «бесплатного пользования» и с разрешения власти. При этом договор мог быть расторгнут Советом Рабочих и Крестьянских депутатов в любое время.

Договор заключался не с общиной, а с гражданами, которые лично подписывались под договором, и каждый нес материальную ответственность за пропажу или порчу переданных предметов. Каждый, подписавший договор, мог выйти из числа участников договора, подав о том письменное заявление в Совет Рабочих и Крестьянских депутатов, что, однако, не избавляло выбывшее лицо от ответственности за весь ущерб, нанесенный народному достоянию в период участия выбывшего в пользовании и управлении имуществом. В архивных материалах сохранилось несколько договоров на пользование Петропавловским храмом и богослужебными предметами за 1923, 1927 и 1928 гг. (44).

Утварь Петропавловский храм получил из закрытых домовых и тюремных церквей через Иркутский отдел Юстиции. А через два года 5 апреля 1922 года самые ценные предметы у него были изъяты властью. Этот акт был осуществлен по всем храмам города. В Петропавловской церкви было изъято 25 предметов, в том числе дарохранительницы, потиры, кадило, ризы с икон, кресты, крышки от Евангелий, весом – серебра лома 1 ф. 3 зол. и 48 долей золота (45). Имущество церкви постоянно контролировалось и сверялось по описям, которые в дальнейшем дополнялись предметами и иконами, пожертвованными или купленными церковью. В приложениях к работе даны несколько описей имущества, составленных в разные годы (46). Лишение религиозных обществ прав юридического лица было актом открытой дискриминации в их отношении, поскольку другие частные общества и союзы такие права имели. Деятельность религиозных общин была поставлена в унизительную зависимость от гражданских властей, что создавало почву для прямого вмешательства власти в церковные дела, … а также для последующих массовых экспроприаций (47).

Большевики предпринимали активные усилия по дискредитации церкви, через газеты власти постоянно внедряли тенденциозно изложенную и просто ложную информацию. Решению о закрытии Петропавловской церкви также предшествовала идеологическая обработка через единственную существовавшую на тот момент газету «Власть труда». Были организованы наказы избирателей Горсовету на нескольких избирательных участках предместья о закрытии церкви (48).

Приведем одну из таких статей полностью:

«Самая откровенная, самая наглая реакционная свора поповщины окопалась и в наших рабочих районах, трезвонит в колокола, проскальзывает в рабочие жилища.

В Свердловском районе приютилась на горе Петропавловская церковь. Ее история примечательна. В то самое время, когда брошенные Антантой по Сибирской магистрали чехо-словацкие войска вешали и расстреливали революционных рабочих, когда ветер раскачивал трупы рабочих, повешенных «чешскими комендантами», буржуазия справила чехам торжественную встречу в гор.Иркутске. Купцы-спекулянты, валютчики и бежавшие из России помещики воздвигали памятники «освободителям» от большевистского «ига».

Один из таких памятников – Петропавловская церковь в Свердловском предместье. Церковь «во имя первоверховных апостол Петра и Павла» была построена в честь чешского прихода благодарными попами, купцами и беглыми помещиками.

На 12 году Советской власти по-прежнему стоит памятник чехам, по-прежнему распространяет ядовитый дурман религиозной проповеди и антисоветской агитации Петропавловская церковь.

Руководит общиной госпожа Граве. Граве – бывшая крупная помещица, которую Октябрь выбросил из помещичьего гнезда в России. Она эвакуировалась и застряла в Иркутске вместе с прочими обломками колчаковщины. Теперь бывшая помещица Граве распространяет антисоветские слухи, агитирует за поддержку церкви.

Духовный руководитель Петропавловской церковной общины, поп Пономарев, вместе с Граве бежал из-под Самары в золотопогонной своре разбитых белогвардейцев.

Так крепко засел в Свердловском районе кусочек чешского господства, уголок интервенции, окопавшийся внутри церковных стен… Настолько крепко, что до сих пор не выполнен наказ свердловских рабочих своему горсовету о закрытии этой контрреволюционной лавочки попа Пономарева и помещицы Граве» (49).

При этом было «забыто», что церковь была передана глазковскому приходу ликвидационной комиссией большевиков и отвод места для ее восстановления и освящение построенного храма также были совершены при Советской власти. А решение 1918 года о возведении храма как памятника, погибшим чехословакам и русским воинам Временного Сибирского правительства, было использовано для обвинения в антисоветской агитации.

Петро-Павловская община, обеспокоенная готовившимся закрытием церкви, написало две жалобы: одну во ВЦИК от Совета Уполномоченных, вторую – в Иркутский исполком, под которой подписалось 352 человека, являющихся прихожанами церкви. В письмах были не только эмоции, но и конкретные факты, опираясь на которые, и используя Декрет, постановления и инструкции Советской власти в отношении религиозных обществ, прихожане пытались доказать необоснованность и незаконность закрытия церкви (50).

Однако времена настали другие: власть перешла к открытому гонению на церковь. В городе идет массовая компания по закрытию храмов.

3 часть здесь